8 сентября прошло 40 дней с даты смерти Алексея Мурыгина. Известный российский вратарь скончался в результате продолжительной болезни.

Борьба с онкологией отняла несколько лет. В определенный период Алексей пошел на поправку и даже возобновил игровую карьеру после затянувшейся на три сезона паузы. А после — приступил к тренерству и вошел в штаб МХК «Атлант».

Однако болезнь все же оказалась сильнее. Светлый человек, любящий муж, отец, товарищ по команде и просто надежный вратарь покинул этот мир. О совместной игре с Алексеем в материале для «СЭ» вспомнил ассистент генерального менеджера «Амура» Дмитрий Лугин.

Бывший хоккеист в свое время также боролся с онкологией и вышел из этого испытания победителем. О поддержке Алексея, его семье и взаимодействии в командах Дмитрий рассказал в интервью «СЭ».
 

— Алексей был очень простым, позитивным, при этом неэмоциональным человеком, — вспоминает Дмитрий. — Все эмоции, и негативные, и позитивные, держал в себе, не выдавал наружу. Мало разговаривал, не распылялся. Но при этом был очень компанейским: мог войти в любую компанию, поддержать разговор и стать своим.

Он был семейным человеком, всегда заботился о детях, о жене. Где бы мы ни сидели командой, у него постоянно были вопросы: как дети, как жена, как семья.

Когда Алексей играл в «Амуре», на него выпадала огромная работа. Наверное, именно тогда он себя и проявил, заинтересовав «Металлург», а затем «Локомотив» и выйдя на топ-уровень. Есть расхожее выражение: «вратарь — полкоманды». Для того «Амура» Мурыгин был даже больше, чем полкоманды.

Когда я пришел в КХЛ, Алексей считался основным вратарем. Мы все были в нем максимально уверены. В каждой игре он давал нам шанс на победу. Когда Мурыга играл в воротах, мы чувствовали спокойствие и верили, что можем победить. Было понятно: интерес топ-клубов — лишь вопрос времени.

При этом он был настолько спокойным человеком, что взлеты и падения переживал примерно одинаково. Играет хорошо — где-то в душе, наверное, рад, но людям этого не показывает. Когда не складывалось, тоже держал все в себе, оставался спокойным, рассудительным и готовился дальше. Перепадов настроения от него не было.

Для Хабаровска тех лет Алексей был настоящей звездой. До сих пор помню, как после матчей, в которых он держал нас в игре, и мы побеждали, трибуны кричали: «Леха! Леха!» Все видели, насколько здорово он играет и как много матчей помогает нам выигрывать.

За Алексея мы радовались, когда он получил возможность перейти в большой клуб. Все видели, что он топовый вратарь и рано или поздно пойдет на повышение.

Потом мы снова пересеклись уже в «Локомотиве». До моего прихода Алексей провел сезон, в котором очень много матчей сыграл на ноль. Я же перешел в «Локомотив» в декабре. Мы дошли до полуфинала, стали бронзовыми призерами, проиграв СКА 0-4. Алексей, по-моему, тогда получил травму и сыграл только две игры.
Когда приехал в Ярославль, из той команды знал только его и Андрея Локтионова. Алексей помог мне быстрее адаптироваться: помог с вещами, детской кроваткой, квартирой, подсказал, куда ехать и что покупать.

Как только появился вариант с «Локомотивом», и информация об этом вышла в прессе, Алексей тут же набрал: «Переходи к нам, у нас здесь замечательные условия. Я тебе со всем помогу — с вещами, с переездом».

Он знал, что у меня маленький ребенок, понимал, с какими вопросами мы столкнемся. И Ксения, его жена, сразу подключилась: «Скажите, что вам нужно: детская кроватка, детский садик, какой район вам нужен». Они встретили нашу семью. Наверное, это очень хорошо характеризует Алексея.

Он вообще был настоящим семьянином. Даже после поражения, когда мог быть уставшим или без настроения, детям этого не показывал. Занимался ими, отдавал в спорт, возил на тренировки.

Ксения всегда была его опорой и поддерживала при любом переезде. Нужно ехать — она собирала детей, чемоданы, сумки и ехала за мужем. Алексей никогда не оставался один и всегда чувствовал ее поддержку.

Когда Алексей прилетал в Хабаровск во время ремиссии, мы общались. Он сильно похудел. Я поддерживал его: «Хорошо выглядишь. Работай, продолжай, двигайся вперед».

Совершил подвиг и вернулся в спорт.

Он очень любил рыбалку, приезжать в Хабаровск. Здесь как будто отдыхал головой, проветривался. Ездил на природу, на речку, словно к себе домой. То ли заряжался энергией, то ли просто находил свою отдушину.

Потом болезнь вернулась.

При этом Алексей даже вернулся в спорт, снова встал в ворота. Это же подвиг. Мы созванивались. Я говорил ему: «Слушай, это круто». По-своему он герой.

Я прекрасно понимал, что ждет Алексея, насколько тяжело вернуться обратно, тем более на тот уровень, на котором он был, потому что сам прошел через похожий период. Считаю, что как вратарь он играл на высоком уровне, а в одно время — на топовом.

Потом игровая карьера закончилась, он перешел на тренерскую работу. И здесь тоже надо отдать ему должное: он остался в хоккее, занимался тем, что ему нравилось. А свободное время — посвящал своим самым близким людям: жене и детям, которых очень сильно любил. 

Михаил Скрыль "Спорт Экспресс".